Рекламный баннер 990x90px header-top
Рекламный баннер 990x90px header-bottom
ПОПЫТКА ВКЛЮЧЕНИЯ НЕНЕЦКОГО НАЦИОНАЛЬНОГО ОКРУГА В СОСТАВ КОМИ АССР в 1957 г.
ПОПЫТКА ВКЛЮЧЕНИЯ НЕНЕЦКОГО НАЦИОНАЛЬНОГО ОКРУГА В СОСТАВ КОМИ АССР в 1957 г.
29 мая 1957 г. в Отдел партийных органов ЦК КПСС по РСФСР поступила записка Коми обкома о передаче Ненецкого национального округа Архангельской обл. в состав Коми АССР. Можно говорить об уникальном с процедурной точки зрения проекте: намечалось взаимодействие «регулярной» административно-территориальной единицы – области – и автономной республики, национально-территориального образования высшего уровня, объектом которого являлся национальный округ – национально-территориальное образование низшего уровня.
Инициаторами передачи территории, согласно записке, выступили органы власти Архангельской области – обком КПСС и облисполком. Относительно Коми республики говорилось, что её органы власти (обком и Совет министров) «поддерживают эти предложения и просят Центральный Комитет положительно решить вопрос». Выяснение мотивов сторон представляет интерес, поскольку связано с соображениями как практическими, продиктованными конкретной ситуацией, так и «долгоиграющими», причём имеющими стратегический характер.
Яснее всего выглядят мотивы властей области. Ещё 5 января 1957 г. из обкома в Бюро ЦК КПСС по РСФСР и Совет министров РСФСР поступило письмо, в котором указывалось, что «на территории… округа расположены и в шестой пятилетке будут осваиваться крупные… месторождения каменного угля». Данные планы хозяйственного развития создавали удобный предлог для избавления от округа: область становилась более компактной и однородной, а её экономический профиль (рыбная, лесная, деревообрабатывающая и целлюлозно- бумажная промышленность и обеспечивающие их производства) – более определённым. Это облегчало выполнение плановых заданий, не нужно было бы тратить силы и на освоение новой отрасли хозяйства.
Выигрывала и АССР, у которой добыча угля являлась одной из «профильных» экономических характеристик. Под единым управлением оказывался Печорский каменноугольный бассейн, в связи с чем можно было рассчитывать на дополнительные субсидии из центра (в том числе и потому, что на республику ложились заботы о прочих сторонах жизни приобретаемой территории. В письме Архангельского обкома отмечалось, что «в культурно- бытовом обслуживании трудящихся имеют место серьёзные недостатки: ощущается острая нужда в жилье, школах, медицинских, детских и культурно-просветительных учреждениях».
Прирастала республика и населением. Однако на позицию её руководства влияли, очевидно, далеко не только перспективы хозяйственно-демографического усиления. За ними могли скрываться более амбициозные соображения. Они становятся понятны при изучении истории развития автономии коми.
В период Гражданской войны развернулся процесс национального самоопределения народов бывшей Российской империи. Под влиянием политических установок и тактических намерений РКП(б) он принял форму территориальной автономизации, т.е. образования отдельных административно-территориальных единиц на основе принципа компактного расселения того или иного этноса: автономных республик, областей, трудовых коммун, национальных округов и районов. Цель данного процесса обозначалась так: «Советская власть… станет властью не только русской, но и междунациональной, родной для крестьян ранее угнетённых национальностей». Как следствие, в 1921 г. на территориях тогдашних Архангельской и Северо-Двинской губерний РСФСР появилась автономная область Коми (Зырян). Однако представители местной национальной интеллигенции строили масштабные планы. Её неформальный лидер Д. А. Батиев, занимавший пост заведующего Зырянским отделом Наркомата по делам национальностей РСФСР (т.е. представлявший данный этнос в Москве), выступил с предложением создать самостоятельную Зырянскую ССР. Её пределы он представлял максимально широко. Среди прочего они должны были охватить низовья р. Печора, Приполярную тундру и другие земли, населённые ненцами, которых он считал близкородственным народом, архипелаг Новая Земля и некоторые другие острова Северного Ледовитого океана. Притязания на столь высокий статус нового этно-территориального образования он обосновывал тем, что «такая республика явится буфером, ограждающим РСФСР от нападения её врагов с Севера», копируя риторику центра, объяснявшую создание прибалтийских и Белорусской ССР ещё в 1918 г.
Центр санкционировал образование лишь автономной области, причём в значительно более узких границах. На севере они, впрочем, охватили земли Нижней Печоры и Большеземельской тундры, предоставив АО выход к «большой воде». Руководство республики строило в этой связи далеко идущие планы, в том числе строительства морского порта для последующей организации торговли с другими областями РСФСР и зарубежными странами. Также оно не отказалось ни от стремления к повышению статуса в рамках Федерации, ни от желания расширить подконтрольную территорию.
Видя такие активность и непреклонность, в Москве решили укротить территориальные амбиции автономии, действуя методом кнута и пряника. Сначала в ход пошёл кнут. В январе 1929 г. Коми АО оказалась административно подчинена властям в Архангельске путём включения в состав Северного края. В июле того же года территорию края разделили на пять округов, одним из которых стал новообразованный Ненецкий национальный округ, охвативший отторгнутые от Коми АО земли Нижней Печоры и Большеземельской тундры. По поводу этого решения руководство автономии заявило протест, однако смогло «в утешение» приобрести лишь Усть-Цилемский район на северо-западе – часть территории бывшего Печорского уезда Архангельской губ. Учитывая, что ещё в 1925 г. центр санкционировал создание Коми-пермяцкого национального округа в составе Уральской обл., получилось, что к концу десятилетия земли, составлявшие предмет главного интереса Коми республики, оказались для неё потеряны (а с ними, в случае Ненецкого национального округа, и выход к морю). Наконец, в начале и середине 1930-х гг., в рамках прокатившейся по стране кампании по борьбе с «буржуазными националистами», большинство коми политиков устранили из управленческих структур и общественной жизни.
Затем настало время пряника. Согласно Конституции СССР 1936 г., Коми преобразовали в республику в составе РСФСР – Коми АССР. Это не была особая честь – повышение статуса автономий РСФСР началось ещё с 1932 г., новый Основной закон лишь увенчал это движение. Одновременно все АССР выводились из подчинения краёв и приобретали самостоятельный статус в рамках Федерации.
Однако, судя по инициативе 1957 г., идея не просто расширения пределов автономии, а именно выхода к «большой воде», очевидно, пережила все потрясения, чистки и репрессии. Отчасти её живучесть объяснялась вышеуказанным практическим соображением: приобретение Ненецкого округа усиливало республику экономически и демографически. Но не меньшую, если не бóльшую важность имело то, что это давало АССР выход на государственную границу Союза. Имея такой козырь, в будущем можно было поставить перед руководством страны вопрос о повышении статуса до уровня союзной республики.
…..
В свете вышеизложенного неудивительно, что власти АССР с готовностью откликнулись на предложение архангелогородцев.
.....
Очевидно, всё это время позиция ненецкого окружного руководства в переговорах области и республики игнорировалась. Здесь проявились две характерные особенности. Первая – давнее положение ненцев как «младшего брата», объекта, а не субъекта взаимодействия: «В тундрах столкнулось два потока колонизации сурового, но богатого края: русская… и зырянско-ижемская… Коренное население в силу сложившейся административно-территориальной и социально-экономической зависимости нередко становилось жертвой противоречий между Архангельском и Сыктывкаром».
Вторая особенность касалась положения национальных округов. Бóльшая их часть создавалась в 1920-х гг. как часть фасада «ленинской национальной политики» и своего рода обременение для «русских» административно-территориальных единиц: «Одно из драгоценнейших прав отсталых наций в Советском Союзе есть их право на активную помощь, и праву этому соответствует обязанность “державной нации” оказать помощь, которая есть только возвращение долга». Ресурсов для самостоятельного существования округа практически не имели, а их правовой статус и положение не определяли достаточно чётко ни действовавшие в то время конституции СССР (1936) и РСФСР (1937), ни иные нормативные акты. Более того, согласно законодательству, окружные власти подчинялись вышестоящим – областным и краевым, которые могли изменять и отменять их решения. В 1952 г. работники аппарата Верховного совета СССР проинспектировали несколько автономных областей и национальных округов. Их отчёты констатировали практически полное бесправие тамошних органов управления: «Права национального округа настолько ограничены, что он не сохраняет и видимости законной автономии и самостоятельности».
Вышеизложенное показывает, что окружное руководство занимало в неформальной иерархии заведомо подчинённое положение, и его мнение принималось во внимание едва ли не в последнюю очередь. Это в целом подтверждается последующими событиями. Однако рассматриваемая история одновременно и нетипична, поскольку в ННО вовсе не смирились с договором «старших товарищей», решив отстаивать свои статус и уровень подчинённости. Шаг этот выглядит смело, учитывая нравы и правила поведения в партийно-советской среде, однако в целом понятен и оправдан в свете как общесоюзных общественно-политических процессов, так и политики в отношении «северов».
….
Контраргументы партийно-советских руководителей ННО крайне интересны. Прежде всего, они отметили: «Мы считаем, что в данном случае при решении вопроса о дальнейшем экономическом и культурном развитии коренного населения нарушается Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 16 марта 1957 г. … тщательного изучения особенностей экономического и культурного развития округа не производилось, мнение коренного населения не было выявлено». Далее подробно опровергались «хозяйственные» аргументы за переподчинение ННО: «Существующее административно-территориальное деление не препятствует развитию горно-добывающей промышленности в округе… В ряде других важных вопросов экономика Ненецкого округа тяготеет к Архангельской области… Архангельск является исторически сложившимся экономическим и культурным центром, к которому тяготеет всё побережье Белого, Баренцова и Карского морей. Он имеет наиболее удобные и кратчайшие к округу водные и авиационные пути сообщения, а также быстродействующие средства связи».
Из записки, правда, выясняется, что предполагалось не простое упразднение округа с последующим присоединением его территории к Коми АССР, а изменение наименования республики. Однако в ННО подчеркнули: «Образование Коми-Ненецкой АССР будет чисто формальным актом, так как незначительное количество ненецкого населения в округе по сравнению с коми населением не даёт права на такое наименование, в то же время основная часть Ненецкого населения, проживающего в Ямало-Ненецком и Таймырском национальных округах, останется вне пределов Коми-Ненецкой республики». Действительно, материалы Всесоюзной переписи населения 1959 г. красноречиво свидетельствуют о численной несопоставимости двух этносов. В свете этого почётное двуэтничное наименование выглядело лишь уступкой из вежливости, поскольку ясно, кто играл бы ведущую роль в новом союзе.
А отношение к своей подчинённой роли в ННО сформулировали и вовсе бескомпромиссно: «Нельзя не учитывать то обстоятельство, что в прошлом, до революции, ижемские купцы-коми были основными владельцами оленеводческих стад в Большеземельской и Малоземельской тундрах, которые эксплуатировали ненцев-пастухов, поэтому присоединение [округа] к Коми АССР частью ненцев-оленеводов может быть воспринято отрицательно, так как эта старая неприязнь до сих пор не преодолена». Данный пассаж текста привлекает, пожалуй, наибольшее внимание. Прежде всего, непривычной для стилистики партийных документов резкостью вкупе с апелляцией к «национальному моменту». Правда, столь смелое, на первый взгляд, обращение к национальным чувствам и откровенное указание на межэтнические противоречия смотрятся органично в канве неожиданно быстро набравших в годы «оттепели» силу настроений пробуждения этнической идентичности. Они охватили буквально весь Советский Союз, вызвав как неуклонный рост интереса к национальным культурам, так и многочисленные межэтнические столкновения, и сильно напугали этим союзный центр. Неслучайно именно в конце 1950-х гг. идеологические структуры начали активно выдвигать лозунги о строительстве коммунистического общества, не знающего национальных противоречий, и складывании новой исторической общности – советского народа.
Во-вторых, тем, что фактически воспроизводилась риторика 1920-х гг. Тогда ненцы неоднократно протестовали против планов их подчинения Коми АО. «Представители Ижемской власти не могут отделаться от высокомерия по отношению к самоедам», – говорилось, в частности, на пленуме Комитета содействия народностям северных окраин при ВЦИК в 1929 г. И уже в те годы ненецкие активисты соглашались лишь на два варианта решения своей судьбы – подчиняться либо напрямую центру, либо Архангельску.
На этом фоне обращение завершалось хоть и твёрдо, но почти примирительно: «Ликвидация округа, нарушение сложившихся хозяйственных и культурных связей, чрезвычайная затруднённость руководства из г. Сыктывкара отдалёнными национальными районами может отрицательно повлиять на решение многих важных вопросов национального строительства в округе… В настоящий период, когда основные задачи по коренному экономическому подъёму исторических сложившихся отраслей хозяйства ненецкого народа… ещё полностью не решены, учитывая наличие сложившихся благоприятных экономических и культурных связей округа в составе Архангельской области – ликвидация Ненецкого округа и передача его территории в состав Коми АССР является преждевременной». Интересно, что создание ННО в рамках Архангельской губ. проектировалось ещё в 1928 г. именно на основании экономического тяготения, снабжения, «в отношении культурно-санитарном» и т.д.
В Москве, надо полагать, даже не успели разобраться в происходящем, как уже 26 декабря получили принятое днём ранее «во изменение решения… от 13 декабря» новое постановление бюро Ненецких окружкома и окрисполкома. Они заявляли, что «считают целесообразным и просят ЦК КПСС объединить… округ и Коми АССР в единую Коми-Ненецкую АССР». Можно лишь догадываться, какие средства убеждения применили высокие договаривающиеся стороны (область и республика). Однако меньше чем за две недели у них получилось привлечь строптивое окружное руководство на свою сторону.
Завершает эту историю рукописная пометка на документах из ННО, сделанная 8 января 1958 г. заведующим сектором отдела партийных органов ЦК КПСС по РСФСР В.И. Васильевым: «Вопрос об объединении Ненецкого национального округа и Коми АССР с обсуждения в ЦК КПСС снят». Такое решение вполне предсказуемо. Во-первых, большевики практически с самого прихода к власти приложили все усилия, чтобы поставить процесс территориального формотворчества и обретения административно-территориальных единиц нового статуса под прочный контроль центра, в начале 1920-х гг. самодеятельность в этой сфере и вовсе оказалась криминализирована. Впоследствии все преобразования исходили «из Москвы». В таких условиях инициативы с мест, даже от местных партийно-советских структур, воспринимались как нарушение субординации и не имели шансов на воплощение. Тем более такие идеологически важные (и потенциально конфликтогенные), как перетасовки в долго выстраивавшейся системе этнических административно-территориальных единиц.
Во-вторых, в Москве прекрасно осознавали последствия одобрительного решения. Усиление территориального и хозяйственного потенциала почти неизбежно актуализировало проблему статуса и полномочий, поднимало планку претензий руководства «выигравшей» стороны, а также служило примером для других автономий. Страх «региональной вольницы» (вплоть до сепаратизма) ещё в 1920-х гг. привёл к переформатированию амбициозной программы районирования. А с 1930-х гг. центр планомерно избавлялся от мощных региональных объединений путём их дробления.
Печатается в сокращении. Полностью читайте в источнике: Круглов
29 мая 1957 г. в Отдел партийных органов ЦК КПСС по РСФСР поступила записка Коми обкома о передаче Ненецкого национального округа Архангельской обл. в состав Коми АССР. Можно говорить об уникальном с процедурной точки зрения проекте: намечалось взаимодействие «регулярной» административно-территориальной единицы – области – и автономной республики, национально-территориального образования высшего уровня, объектом которого являлся национальный округ – национально-территориальное образование низшего уровня.
Инициаторами передачи территории, согласно записке, выступили органы власти Архангельской области – обком КПСС и облисполком. Относительно Коми республики говорилось, что её органы власти (обком и Совет министров) «поддерживают эти предложения и просят Центральный Комитет положительно решить вопрос». Выяснение мотивов сторон представляет интерес, поскольку связано с соображениями как практическими, продиктованными конкретной ситуацией, так и «долгоиграющими», причём имеющими стратегический характер.
Яснее всего выглядят мотивы властей области. Ещё 5 января 1957 г. из обкома в Бюро ЦК КПСС по РСФСР и Совет министров РСФСР поступило письмо, в котором указывалось, что «на территории… округа расположены и в шестой пятилетке будут осваиваться крупные… месторождения каменного угля». Данные планы хозяйственного развития создавали удобный предлог для избавления от округа: область становилась более компактной и однородной, а её экономический профиль (рыбная, лесная, деревообрабатывающая и целлюлозно- бумажная промышленность и обеспечивающие их производства) – более определённым. Это облегчало выполнение плановых заданий, не нужно было бы тратить силы и на освоение новой отрасли хозяйства.
Выигрывала и АССР, у которой добыча угля являлась одной из «профильных» экономических характеристик. Под единым управлением оказывался Печорский каменноугольный бассейн, в связи с чем можно было рассчитывать на дополнительные субсидии из центра (в том числе и потому, что на республику ложились заботы о прочих сторонах жизни приобретаемой территории. В письме Архангельского обкома отмечалось, что «в культурно- бытовом обслуживании трудящихся имеют место серьёзные недостатки: ощущается острая нужда в жилье, школах, медицинских, детских и культурно-просветительных учреждениях».
Прирастала республика и населением. Однако на позицию её руководства влияли, очевидно, далеко не только перспективы хозяйственно-демографического усиления. За ними могли скрываться более амбициозные соображения. Они становятся понятны при изучении истории развития автономии коми.
В период Гражданской войны развернулся процесс национального самоопределения народов бывшей Российской империи. Под влиянием политических установок и тактических намерений РКП(б) он принял форму территориальной автономизации, т.е. образования отдельных административно-территориальных единиц на основе принципа компактного расселения того или иного этноса: автономных республик, областей, трудовых коммун, национальных округов и районов. Цель данного процесса обозначалась так: «Советская власть… станет властью не только русской, но и междунациональной, родной для крестьян ранее угнетённых национальностей». Как следствие, в 1921 г. на территориях тогдашних Архангельской и Северо-Двинской губерний РСФСР появилась автономная область Коми (Зырян). Однако представители местной национальной интеллигенции строили масштабные планы. Её неформальный лидер Д. А. Батиев, занимавший пост заведующего Зырянским отделом Наркомата по делам национальностей РСФСР (т.е. представлявший данный этнос в Москве), выступил с предложением создать самостоятельную Зырянскую ССР. Её пределы он представлял максимально широко. Среди прочего они должны были охватить низовья р. Печора, Приполярную тундру и другие земли, населённые ненцами, которых он считал близкородственным народом, архипелаг Новая Земля и некоторые другие острова Северного Ледовитого океана. Притязания на столь высокий статус нового этно-территориального образования он обосновывал тем, что «такая республика явится буфером, ограждающим РСФСР от нападения её врагов с Севера», копируя риторику центра, объяснявшую создание прибалтийских и Белорусской ССР ещё в 1918 г.
Центр санкционировал образование лишь автономной области, причём в значительно более узких границах. На севере они, впрочем, охватили земли Нижней Печоры и Большеземельской тундры, предоставив АО выход к «большой воде». Руководство республики строило в этой связи далеко идущие планы, в том числе строительства морского порта для последующей организации торговли с другими областями РСФСР и зарубежными странами. Также оно не отказалось ни от стремления к повышению статуса в рамках Федерации, ни от желания расширить подконтрольную территорию.
Видя такие активность и непреклонность, в Москве решили укротить территориальные амбиции автономии, действуя методом кнута и пряника. Сначала в ход пошёл кнут. В январе 1929 г. Коми АО оказалась административно подчинена властям в Архангельске путём включения в состав Северного края. В июле того же года территорию края разделили на пять округов, одним из которых стал новообразованный Ненецкий национальный округ, охвативший отторгнутые от Коми АО земли Нижней Печоры и Большеземельской тундры. По поводу этого решения руководство автономии заявило протест, однако смогло «в утешение» приобрести лишь Усть-Цилемский район на северо-западе – часть территории бывшего Печорского уезда Архангельской губ. Учитывая, что ещё в 1925 г. центр санкционировал создание Коми-пермяцкого национального округа в составе Уральской обл., получилось, что к концу десятилетия земли, составлявшие предмет главного интереса Коми республики, оказались для неё потеряны (а с ними, в случае Ненецкого национального округа, и выход к морю). Наконец, в начале и середине 1930-х гг., в рамках прокатившейся по стране кампании по борьбе с «буржуазными националистами», большинство коми политиков устранили из управленческих структур и общественной жизни.
Затем настало время пряника. Согласно Конституции СССР 1936 г., Коми преобразовали в республику в составе РСФСР – Коми АССР. Это не была особая честь – повышение статуса автономий РСФСР началось ещё с 1932 г., новый Основной закон лишь увенчал это движение. Одновременно все АССР выводились из подчинения краёв и приобретали самостоятельный статус в рамках Федерации.
Однако, судя по инициативе 1957 г., идея не просто расширения пределов автономии, а именно выхода к «большой воде», очевидно, пережила все потрясения, чистки и репрессии. Отчасти её живучесть объяснялась вышеуказанным практическим соображением: приобретение Ненецкого округа усиливало республику экономически и демографически. Но не меньшую, если не бóльшую важность имело то, что это давало АССР выход на государственную границу Союза. Имея такой козырь, в будущем можно было поставить перед руководством страны вопрос о повышении статуса до уровня союзной республики.
…..
В свете вышеизложенного неудивительно, что власти АССР с готовностью откликнулись на предложение архангелогородцев.
.....
Очевидно, всё это время позиция ненецкого окружного руководства в переговорах области и республики игнорировалась. Здесь проявились две характерные особенности. Первая – давнее положение ненцев как «младшего брата», объекта, а не субъекта взаимодействия: «В тундрах столкнулось два потока колонизации сурового, но богатого края: русская… и зырянско-ижемская… Коренное население в силу сложившейся административно-территориальной и социально-экономической зависимости нередко становилось жертвой противоречий между Архангельском и Сыктывкаром».
Вторая особенность касалась положения национальных округов. Бóльшая их часть создавалась в 1920-х гг. как часть фасада «ленинской национальной политики» и своего рода обременение для «русских» административно-территориальных единиц: «Одно из драгоценнейших прав отсталых наций в Советском Союзе есть их право на активную помощь, и праву этому соответствует обязанность “державной нации” оказать помощь, которая есть только возвращение долга». Ресурсов для самостоятельного существования округа практически не имели, а их правовой статус и положение не определяли достаточно чётко ни действовавшие в то время конституции СССР (1936) и РСФСР (1937), ни иные нормативные акты. Более того, согласно законодательству, окружные власти подчинялись вышестоящим – областным и краевым, которые могли изменять и отменять их решения. В 1952 г. работники аппарата Верховного совета СССР проинспектировали несколько автономных областей и национальных округов. Их отчёты констатировали практически полное бесправие тамошних органов управления: «Права национального округа настолько ограничены, что он не сохраняет и видимости законной автономии и самостоятельности».
Вышеизложенное показывает, что окружное руководство занимало в неформальной иерархии заведомо подчинённое положение, и его мнение принималось во внимание едва ли не в последнюю очередь. Это в целом подтверждается последующими событиями. Однако рассматриваемая история одновременно и нетипична, поскольку в ННО вовсе не смирились с договором «старших товарищей», решив отстаивать свои статус и уровень подчинённости. Шаг этот выглядит смело, учитывая нравы и правила поведения в партийно-советской среде, однако в целом понятен и оправдан в свете как общесоюзных общественно-политических процессов, так и политики в отношении «северов».
….
Контраргументы партийно-советских руководителей ННО крайне интересны. Прежде всего, они отметили: «Мы считаем, что в данном случае при решении вопроса о дальнейшем экономическом и культурном развитии коренного населения нарушается Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 16 марта 1957 г. … тщательного изучения особенностей экономического и культурного развития округа не производилось, мнение коренного населения не было выявлено». Далее подробно опровергались «хозяйственные» аргументы за переподчинение ННО: «Существующее административно-территориальное деление не препятствует развитию горно-добывающей промышленности в округе… В ряде других важных вопросов экономика Ненецкого округа тяготеет к Архангельской области… Архангельск является исторически сложившимся экономическим и культурным центром, к которому тяготеет всё побережье Белого, Баренцова и Карского морей. Он имеет наиболее удобные и кратчайшие к округу водные и авиационные пути сообщения, а также быстродействующие средства связи».
Из записки, правда, выясняется, что предполагалось не простое упразднение округа с последующим присоединением его территории к Коми АССР, а изменение наименования республики. Однако в ННО подчеркнули: «Образование Коми-Ненецкой АССР будет чисто формальным актом, так как незначительное количество ненецкого населения в округе по сравнению с коми населением не даёт права на такое наименование, в то же время основная часть Ненецкого населения, проживающего в Ямало-Ненецком и Таймырском национальных округах, останется вне пределов Коми-Ненецкой республики». Действительно, материалы Всесоюзной переписи населения 1959 г. красноречиво свидетельствуют о численной несопоставимости двух этносов. В свете этого почётное двуэтничное наименование выглядело лишь уступкой из вежливости, поскольку ясно, кто играл бы ведущую роль в новом союзе.
А отношение к своей подчинённой роли в ННО сформулировали и вовсе бескомпромиссно: «Нельзя не учитывать то обстоятельство, что в прошлом, до революции, ижемские купцы-коми были основными владельцами оленеводческих стад в Большеземельской и Малоземельской тундрах, которые эксплуатировали ненцев-пастухов, поэтому присоединение [округа] к Коми АССР частью ненцев-оленеводов может быть воспринято отрицательно, так как эта старая неприязнь до сих пор не преодолена». Данный пассаж текста привлекает, пожалуй, наибольшее внимание. Прежде всего, непривычной для стилистики партийных документов резкостью вкупе с апелляцией к «национальному моменту». Правда, столь смелое, на первый взгляд, обращение к национальным чувствам и откровенное указание на межэтнические противоречия смотрятся органично в канве неожиданно быстро набравших в годы «оттепели» силу настроений пробуждения этнической идентичности. Они охватили буквально весь Советский Союз, вызвав как неуклонный рост интереса к национальным культурам, так и многочисленные межэтнические столкновения, и сильно напугали этим союзный центр. Неслучайно именно в конце 1950-х гг. идеологические структуры начали активно выдвигать лозунги о строительстве коммунистического общества, не знающего национальных противоречий, и складывании новой исторической общности – советского народа.
Во-вторых, тем, что фактически воспроизводилась риторика 1920-х гг. Тогда ненцы неоднократно протестовали против планов их подчинения Коми АО. «Представители Ижемской власти не могут отделаться от высокомерия по отношению к самоедам», – говорилось, в частности, на пленуме Комитета содействия народностям северных окраин при ВЦИК в 1929 г. И уже в те годы ненецкие активисты соглашались лишь на два варианта решения своей судьбы – подчиняться либо напрямую центру, либо Архангельску.
На этом фоне обращение завершалось хоть и твёрдо, но почти примирительно: «Ликвидация округа, нарушение сложившихся хозяйственных и культурных связей, чрезвычайная затруднённость руководства из г. Сыктывкара отдалёнными национальными районами может отрицательно повлиять на решение многих важных вопросов национального строительства в округе… В настоящий период, когда основные задачи по коренному экономическому подъёму исторических сложившихся отраслей хозяйства ненецкого народа… ещё полностью не решены, учитывая наличие сложившихся благоприятных экономических и культурных связей округа в составе Архангельской области – ликвидация Ненецкого округа и передача его территории в состав Коми АССР является преждевременной». Интересно, что создание ННО в рамках Архангельской губ. проектировалось ещё в 1928 г. именно на основании экономического тяготения, снабжения, «в отношении культурно-санитарном» и т.д.
В Москве, надо полагать, даже не успели разобраться в происходящем, как уже 26 декабря получили принятое днём ранее «во изменение решения… от 13 декабря» новое постановление бюро Ненецких окружкома и окрисполкома. Они заявляли, что «считают целесообразным и просят ЦК КПСС объединить… округ и Коми АССР в единую Коми-Ненецкую АССР». Можно лишь догадываться, какие средства убеждения применили высокие договаривающиеся стороны (область и республика). Однако меньше чем за две недели у них получилось привлечь строптивое окружное руководство на свою сторону.
Завершает эту историю рукописная пометка на документах из ННО, сделанная 8 января 1958 г. заведующим сектором отдела партийных органов ЦК КПСС по РСФСР В.И. Васильевым: «Вопрос об объединении Ненецкого национального округа и Коми АССР с обсуждения в ЦК КПСС снят». Такое решение вполне предсказуемо. Во-первых, большевики практически с самого прихода к власти приложили все усилия, чтобы поставить процесс территориального формотворчества и обретения административно-территориальных единиц нового статуса под прочный контроль центра, в начале 1920-х гг. самодеятельность в этой сфере и вовсе оказалась криминализирована. Впоследствии все преобразования исходили «из Москвы». В таких условиях инициативы с мест, даже от местных партийно-советских структур, воспринимались как нарушение субординации и не имели шансов на воплощение. Тем более такие идеологически важные (и потенциально конфликтогенные), как перетасовки в долго выстраивавшейся системе этнических административно-территориальных единиц.
Во-вторых, в Москве прекрасно осознавали последствия одобрительного решения. Усиление территориального и хозяйственного потенциала почти неизбежно актуализировало проблему статуса и полномочий, поднимало планку претензий руководства «выигравшей» стороны, а также служило примером для других автономий. Страх «региональной вольницы» (вплоть до сепаратизма) ещё в 1920-х гг. привёл к переформатированию амбициозной программы районирования. А с 1930-х гг. центр планомерно избавлялся от мощных региональных объединений путём их дробления.
Печатается в сокращении. Полностью читайте в источнике: Круглов
22:46 21.05.2024 16+
Выбор редакции