Рекламный баннер 990x90px header-top
Рекламный баннер 990x90px header-bottom
ИЗ ИСТОРИИ ПЕРЕСЕЛЕНИЙ КОМИ В СИБИРЬ И НА ДАЛЬНИЙ ВОСТОК в конце XVI XVII в.
ИЗ ИСТОРИИ ПЕРЕСЕЛЕНИЙ КОМИ В СИБИРЬ И НА ДАЛЬНИЙ ВОСТОК в конце XVI – XVII в.
(продолжение)
Отметим, что если изначально движение жителей региона за Урал начиналось как принудительная миграция (правительственная мобилизация на строительство и заселение городов, на военную службу), то на исходе XVI столетия и особенно в начале XVII в. резко активизировались добровольные переселения. Конечно, «добровольными» их можно назвать лишь условно, поскольку желание людей уйти с насиженных мест было вызвано чередой неурожаев и вызванного ими страшного голода. Вологодская летопись сообщает: в 1601 г. «в ыюле месяце погибло мразом всякий хлеб, и бысть глад велик... по три лета вряд»; в 1602 г. «тоже мраз был зело велик и хлеб тоже побило; и от глада же того изомроша много множество людей, инии же тогда ядуще псину и мертвечину и ино скаредне скверное».
Сходные сообщения имеются в вятском Временнике («В лето 7109 порази морозом... всякой хлеб, и был глад 3 годы, ели скверные мяса и человечину» и вятском «Летописце старых лет». Стремясь избежать голодной смерти, жители Коми края покидали свои селения и уходили в районы с более благоприятными для жизни условиями. По словам Вычегодско-Вымской летописи, в 1602 г. «много людей государевых померло потому в Русии голод великий был два лета. Пермяки (коми. – Авт.) многие в голод тот разбрелись вятским и сибирским городом, а инии померли с неядения».
Если сопоставить сведения о датах ухода и датах смертей, сообщаемые дозорной книгой Яренского уезда 1608 г., то выяснится, что наибольший уход из уезда в целом и из всех районов по отдельности (кроме Вымской земли) приходился на 1602 г. На этот же год пришлась и наибольшая смертность жителей как по уезду, так и по районам (кроме Вымской земли). В Вымской земле 1602 г. находится на втором месте по числу умерших и по количеству ушедших из Коми края. (По мнению М.А. Мацука, «неурожай 1601 и 1602 гг. незначительно сказался на Выми».) Значительный уход из Коми края в 1601 и 1604 гг. также сопровождался высокой смертностью среди населения. Очевидно, что это было связано с воздействием неурожаев 1601–1603 гг. Кроме того, сильный неурожай был, вероятно, в 1597 г., так как в этом году значительный уход за пределы Коми края также сопровождался высокой смертностью среди населения. Подтверждают это и подсчеты М.А. Мацука, согласно которым в 1597 г. в Яренском уезде запустело 24 двора, в следующем, 1598 г. (когда, вероятно, продолжали сказываться последствия неурожая), – 17, в то время как в предшествовавшие 1594 и 1595 гг. запустело соответственно восемь и два двора, в 1599 г. – семь , т.е. значительно меньше, чем в 1597–1598 гг.
О бедственном положении населения Сысольской земли, страдавшего от неурожаев, говорится в грамоте царя Михаила Федоровича 1615 г.: «Да у них же де по многие лета хлеб не родится и они де от тех хлебных не дородов в конец погибли и охудали и многие де люди от них... розно разбрелись в Сибирские городы и в Пермь Великую и к Вятке и в... слободы на Каме на житье с женами и детьми».
Во второй четверти XVII в. число переселенцев, ушедших с Европейского Северо-Востока, резко возросло под воздействием неурожаев 1630–1640 гг. Постоянные неурожаи вызвали сильный голод, в результате чего умерло много людей. В Пустозерском уезде в 1638 г. «крестьянишка помирают голодной смертью, а питаются рябиновым листом и... травою». Сходная ситуация была в Яренском уезде и Лузской Пермце, население которых также страдало от «хлебной скудости» и «хлебного недороду». (Эти явления отмечены, в частности, в 1640–1642 и 1644 гг. ).
В 1644 г. «канун Ильина дня во всем Пермском уезде снеги выпали великие, и хлеб позяб без остатку и от того хлебного непомерного голоду во 153-м году многие посадцкие люди и уездные крестьяне разбежалися в иные городы в хлебородные места, и многие погосты и деревни запустели». Сходное положение, по мнению Н.В. Устюгова, было и в соседнем с Пермским Яренском уезде. В переписной книге Пустозерского уезда 1679 г. упомянуты «месты дворовые пустозерцев же посацких людей старые пустоты, которые померли в голодное время во 154-м (1646) году», «место пустое Данилки Павлова сына Убитого, а он умре голодной смертью з женою и з детьми во 153-м (1645) году». Если сопоставить интенсивность уходов из Яренского уезда с уровнем смертности по годам, то выявится, что неурожайной была и вся половина 1630-х гг.: в 1635–1639 гг. (особенно в 1637–1639) количество смертей и уходов было существенно выше, чем в предшествовавшие годы.
Единственное спасение от нищеты и голодной смерти люди видели в бегстве в более хлебородные районы. Так, многие «жилецкие люди» из Пустозерского уезда «от хлебные скудости... и от всяких проезжих служилых людей от обид и от всякого насильства разбрелись кормитца в русские и сибирские городы». Та же картина наблюдалась в других частях края. Например, крестьяне Ляльской волости в 1631 г. жаловались, что они «великими долги и многие людишки с Выми Ляльской трети крестьяна разно разбрелись в Сибирские городы».
Основная масса переселенцев ушла в Сибирь. В писцовых и переписных книгах отмечено, что в этом направлении только с территории Яренского и Пустозерского уездов и Лузской Пермцы Сольвычегодского уезда переселилось 833 человека. В таможенной книге Обдорской заставы, находившейся на одном из путей в Сибирь, сказано, что только с 21 июня по 14 августа 1637 г. через заставу прошло 12 человек («гулящих людей») с Европейского Северо-Востока: шесть вычегжан и по три сысолича и яренчанина. Это составляло 14,8% всех «гулящих» людей, прошедших через заставу в названный срок, а если учесть только тех, у кого указаны места выхода, то этот процент будет еще выше (примерно 20,4).
В это время жители Европейского Северо-Востока продолжали селиться в Западной Сибири и Енисейском крае. В Верхотурском уезде в 1635–1636 гг., по подсчетам А.А. Преображенского, документы зафиксировали среди «гулящих людей» 242 выходца из Коми края (20,6% всех «гулящих людей» этого уезда). Среди них было 135 вычегжан, 41 вымич, 35 сысоличей, 27 яренчан и четыре лузянина.
В Мангазейском уезде среди промышленных и «гулящих» людей в 1631 г. насчитывалось 59 выходцев с Европейского Северо-Востока: 13 пустозерцев, четыре усть-цилема, два человека из Лузской Пермцы, десять вычегжан, десять сысольцев и 20 вымичей, что составляли примерно 12,4% всех «гулящих» и промышленных людей уезда. В 1642 г. здесь находилось 223 промышленных человека – выходца с Европейского СевероВостока (в документах они именовались по-разному: сольвычегодцы, мезенцы, пустозерцы, яренчане, вымичи, сысольцы, удоряне, ващане, т.е. жители р.Вашки, вычегжане, зыряне), в 1648 г. – 178. В 1642 г. они составляли почти четверть, а в 1648 г. – треть промышленных людей. Выходцы с Европейского Северо-Востока имелись и в числе посадских людей Мангазеи: например, в 1640–1660 гг. там жил «портной швец» Ганька Зырян, в 1605 г. – Никита Онуфриев Зырян. В Туруханском зимовье в 1646 г. жили Петр Петров Вычегжанин и Михаил Исаков Усть-Цылимец.
В Енисейском уезде в 1603–1631 гг. среди промышленных и «гулящих» людей было 265 выходцев с Европейского Северо-Востока: восемь удорятинов, один глотовец, 13 лузских пермяков, 75 вычегжан, 71 сысолич и 97 вымичей. Они составляли примерно 62,1% «гулящих» и промышленных людей Енисейского уезда. В 1640 г. в этом уезде насчитывалось 37 промышленных людей – выходцев из коми волостей Европейского Северо-Востока, что составляло 53,6% промышленных людей уезда; в 1642 г. – восемь человек (42%), в 1647 г. – 95 (34,8%). Кроме того, среди промышленных людей Енисейского уезда были сольвычегодцы и мезенцы. Например, в 1630 г. в Енисейском уезде находились промышленные люди – сысольцы Семен и Иван Колеговы, а в 1647 г. – Иван, Андрей, Родион и Михаил Колеговы. В 1632 г. в Енисейске документами отмечен лузянии, ходивший на соболиный промысел. В 1644–1645 гг. в Енисейске жил посадский человек Савва Зырянин. В 1646 г. в деревне, принадлежавшей ему, жили четыре «наемщика» – Иван Зырян «с товарищи». Выходцем с Европейского Северо-Востока был енисейский посадский Василий Данилов, который в 1646 г. «вывез из Яренского городка свою жену с шестью детьми и невестку с тремя детьми». «Корнил Трофимов Пустозерец был поверстан в Енисейский посад в 1648 г.» Переселенцы с Европейского Северо-Востока имелись и среди торговых людей Енисейска. Так, в 1645–1646 гг. в числе последних было восемь вычегжан, пять сысоличей, четыре вымича, один яренчанин, а также один мезенец и 14 сольвычегодцев. Выходцы с Европейского Северо-Востока селились в Енисейском уезде в качестве пашенных крестьян. Например, пустозерец Иван Сафонов в конце 1640 – начале 1641 гг. подал в Сибирский приказ челобитную о разрешении ехать на поселение в Енисейский уезд в качестве пашенного крестьянина. При этом он ссылался на то, что его сын уже живет там – “в Мангазейской украине под Енисеем рекою на Дубчюсе».
Печатается в сокращении. Полностью читайте в источнике: Жеребцов, И. Л. Переселения коми в Сибирь и на Дальний Восток в конце XVI – XVII в. / И. Л. Жеребцов, В. А. Исупов // Историческая демография. – 2013. – № 1 (11). – С. 18-29.
(продолжение)
Отметим, что если изначально движение жителей региона за Урал начиналось как принудительная миграция (правительственная мобилизация на строительство и заселение городов, на военную службу), то на исходе XVI столетия и особенно в начале XVII в. резко активизировались добровольные переселения. Конечно, «добровольными» их можно назвать лишь условно, поскольку желание людей уйти с насиженных мест было вызвано чередой неурожаев и вызванного ими страшного голода. Вологодская летопись сообщает: в 1601 г. «в ыюле месяце погибло мразом всякий хлеб, и бысть глад велик... по три лета вряд»; в 1602 г. «тоже мраз был зело велик и хлеб тоже побило; и от глада же того изомроша много множество людей, инии же тогда ядуще псину и мертвечину и ино скаредне скверное».
Сходные сообщения имеются в вятском Временнике («В лето 7109 порази морозом... всякой хлеб, и был глад 3 годы, ели скверные мяса и человечину» и вятском «Летописце старых лет». Стремясь избежать голодной смерти, жители Коми края покидали свои селения и уходили в районы с более благоприятными для жизни условиями. По словам Вычегодско-Вымской летописи, в 1602 г. «много людей государевых померло потому в Русии голод великий был два лета. Пермяки (коми. – Авт.) многие в голод тот разбрелись вятским и сибирским городом, а инии померли с неядения».
Если сопоставить сведения о датах ухода и датах смертей, сообщаемые дозорной книгой Яренского уезда 1608 г., то выяснится, что наибольший уход из уезда в целом и из всех районов по отдельности (кроме Вымской земли) приходился на 1602 г. На этот же год пришлась и наибольшая смертность жителей как по уезду, так и по районам (кроме Вымской земли). В Вымской земле 1602 г. находится на втором месте по числу умерших и по количеству ушедших из Коми края. (По мнению М.А. Мацука, «неурожай 1601 и 1602 гг. незначительно сказался на Выми».) Значительный уход из Коми края в 1601 и 1604 гг. также сопровождался высокой смертностью среди населения. Очевидно, что это было связано с воздействием неурожаев 1601–1603 гг. Кроме того, сильный неурожай был, вероятно, в 1597 г., так как в этом году значительный уход за пределы Коми края также сопровождался высокой смертностью среди населения. Подтверждают это и подсчеты М.А. Мацука, согласно которым в 1597 г. в Яренском уезде запустело 24 двора, в следующем, 1598 г. (когда, вероятно, продолжали сказываться последствия неурожая), – 17, в то время как в предшествовавшие 1594 и 1595 гг. запустело соответственно восемь и два двора, в 1599 г. – семь , т.е. значительно меньше, чем в 1597–1598 гг.
О бедственном положении населения Сысольской земли, страдавшего от неурожаев, говорится в грамоте царя Михаила Федоровича 1615 г.: «Да у них же де по многие лета хлеб не родится и они де от тех хлебных не дородов в конец погибли и охудали и многие де люди от них... розно разбрелись в Сибирские городы и в Пермь Великую и к Вятке и в... слободы на Каме на житье с женами и детьми».
Во второй четверти XVII в. число переселенцев, ушедших с Европейского Северо-Востока, резко возросло под воздействием неурожаев 1630–1640 гг. Постоянные неурожаи вызвали сильный голод, в результате чего умерло много людей. В Пустозерском уезде в 1638 г. «крестьянишка помирают голодной смертью, а питаются рябиновым листом и... травою». Сходная ситуация была в Яренском уезде и Лузской Пермце, население которых также страдало от «хлебной скудости» и «хлебного недороду». (Эти явления отмечены, в частности, в 1640–1642 и 1644 гг. ).
В 1644 г. «канун Ильина дня во всем Пермском уезде снеги выпали великие, и хлеб позяб без остатку и от того хлебного непомерного голоду во 153-м году многие посадцкие люди и уездные крестьяне разбежалися в иные городы в хлебородные места, и многие погосты и деревни запустели». Сходное положение, по мнению Н.В. Устюгова, было и в соседнем с Пермским Яренском уезде. В переписной книге Пустозерского уезда 1679 г. упомянуты «месты дворовые пустозерцев же посацких людей старые пустоты, которые померли в голодное время во 154-м (1646) году», «место пустое Данилки Павлова сына Убитого, а он умре голодной смертью з женою и з детьми во 153-м (1645) году». Если сопоставить интенсивность уходов из Яренского уезда с уровнем смертности по годам, то выявится, что неурожайной была и вся половина 1630-х гг.: в 1635–1639 гг. (особенно в 1637–1639) количество смертей и уходов было существенно выше, чем в предшествовавшие годы.
Единственное спасение от нищеты и голодной смерти люди видели в бегстве в более хлебородные районы. Так, многие «жилецкие люди» из Пустозерского уезда «от хлебные скудости... и от всяких проезжих служилых людей от обид и от всякого насильства разбрелись кормитца в русские и сибирские городы». Та же картина наблюдалась в других частях края. Например, крестьяне Ляльской волости в 1631 г. жаловались, что они «великими долги и многие людишки с Выми Ляльской трети крестьяна разно разбрелись в Сибирские городы».
Основная масса переселенцев ушла в Сибирь. В писцовых и переписных книгах отмечено, что в этом направлении только с территории Яренского и Пустозерского уездов и Лузской Пермцы Сольвычегодского уезда переселилось 833 человека. В таможенной книге Обдорской заставы, находившейся на одном из путей в Сибирь, сказано, что только с 21 июня по 14 августа 1637 г. через заставу прошло 12 человек («гулящих людей») с Европейского Северо-Востока: шесть вычегжан и по три сысолича и яренчанина. Это составляло 14,8% всех «гулящих» людей, прошедших через заставу в названный срок, а если учесть только тех, у кого указаны места выхода, то этот процент будет еще выше (примерно 20,4).
В это время жители Европейского Северо-Востока продолжали селиться в Западной Сибири и Енисейском крае. В Верхотурском уезде в 1635–1636 гг., по подсчетам А.А. Преображенского, документы зафиксировали среди «гулящих людей» 242 выходца из Коми края (20,6% всех «гулящих людей» этого уезда). Среди них было 135 вычегжан, 41 вымич, 35 сысоличей, 27 яренчан и четыре лузянина.
В Мангазейском уезде среди промышленных и «гулящих» людей в 1631 г. насчитывалось 59 выходцев с Европейского Северо-Востока: 13 пустозерцев, четыре усть-цилема, два человека из Лузской Пермцы, десять вычегжан, десять сысольцев и 20 вымичей, что составляли примерно 12,4% всех «гулящих» и промышленных людей уезда. В 1642 г. здесь находилось 223 промышленных человека – выходца с Европейского СевероВостока (в документах они именовались по-разному: сольвычегодцы, мезенцы, пустозерцы, яренчане, вымичи, сысольцы, удоряне, ващане, т.е. жители р.Вашки, вычегжане, зыряне), в 1648 г. – 178. В 1642 г. они составляли почти четверть, а в 1648 г. – треть промышленных людей. Выходцы с Европейского Северо-Востока имелись и в числе посадских людей Мангазеи: например, в 1640–1660 гг. там жил «портной швец» Ганька Зырян, в 1605 г. – Никита Онуфриев Зырян. В Туруханском зимовье в 1646 г. жили Петр Петров Вычегжанин и Михаил Исаков Усть-Цылимец.
В Енисейском уезде в 1603–1631 гг. среди промышленных и «гулящих» людей было 265 выходцев с Европейского Северо-Востока: восемь удорятинов, один глотовец, 13 лузских пермяков, 75 вычегжан, 71 сысолич и 97 вымичей. Они составляли примерно 62,1% «гулящих» и промышленных людей Енисейского уезда. В 1640 г. в этом уезде насчитывалось 37 промышленных людей – выходцев из коми волостей Европейского Северо-Востока, что составляло 53,6% промышленных людей уезда; в 1642 г. – восемь человек (42%), в 1647 г. – 95 (34,8%). Кроме того, среди промышленных людей Енисейского уезда были сольвычегодцы и мезенцы. Например, в 1630 г. в Енисейском уезде находились промышленные люди – сысольцы Семен и Иван Колеговы, а в 1647 г. – Иван, Андрей, Родион и Михаил Колеговы. В 1632 г. в Енисейске документами отмечен лузянии, ходивший на соболиный промысел. В 1644–1645 гг. в Енисейске жил посадский человек Савва Зырянин. В 1646 г. в деревне, принадлежавшей ему, жили четыре «наемщика» – Иван Зырян «с товарищи». Выходцем с Европейского Северо-Востока был енисейский посадский Василий Данилов, который в 1646 г. «вывез из Яренского городка свою жену с шестью детьми и невестку с тремя детьми». «Корнил Трофимов Пустозерец был поверстан в Енисейский посад в 1648 г.» Переселенцы с Европейского Северо-Востока имелись и среди торговых людей Енисейска. Так, в 1645–1646 гг. в числе последних было восемь вычегжан, пять сысоличей, четыре вымича, один яренчанин, а также один мезенец и 14 сольвычегодцев. Выходцы с Европейского Северо-Востока селились в Енисейском уезде в качестве пашенных крестьян. Например, пустозерец Иван Сафонов в конце 1640 – начале 1641 гг. подал в Сибирский приказ челобитную о разрешении ехать на поселение в Енисейский уезд в качестве пашенного крестьянина. При этом он ссылался на то, что его сын уже живет там – “в Мангазейской украине под Енисеем рекою на Дубчюсе».
Печатается в сокращении. Полностью читайте в источнике: Жеребцов, И. Л. Переселения коми в Сибирь и на Дальний Восток в конце XVI – XVII в. / И. Л. Жеребцов, В. А. Исупов // Историческая демография. – 2013. – № 1 (11). – С. 18-29.
23:03 18.01.2024 16+
Выбор редакции