ИНТЕРЕСНЫЕ ФАКТЫ О КОМИ

ИНТЕРЕСНЫЕ ФАКТЫ О КОМИ.

ЛОКАЛЬНО-ГРУППОВЫЕ ПРОЗВИЩА ЖИТЕЛЕЙ КОМИ КРАЯ
(по материалам этнографических экспедиций 1930-х гг.)

Одну из самых частых групп представили те локально-групповые прозвища, в основе мотивации которых лежат профессиональная деятельность или род занятий жителей коми. Целую группу составили присловья, в которых зафиксированы разные предметы быта (туес, пестерь, кузов, решето), относящиеся к берестяному промыслу, широко распространенному в республике. Так, к примеру, жителей с. Поромес (поромöссаяс) называли ‘делающие туесы’ (туес вöчысьяс), с. Кужба (кужса) – ‘туесники’ (туйиса). По поводу жителей с. Грива (гривеня) говорили ‘пестерники’ (пестерникъяс), комментируя, что «много носят пестерей», подчеркивая не только процесс изготовления, но и, возможно, преимущественное использование местными жителями определенных предметов быта в повседневной жизни. Жителей с. Койгородок (койгортчи) называли ‘кузовники’ (кузолникъяс), с. Помоздино (помöздінса) – ‘плетущие решето’ (пож кывысьяс) и др.
По поводу жителей д. Клапово (клапордчи) говорили ‘глину топчущие’ (сёй талялысьяс), и один из информантов уточнил: «так [называли], потому что там делают кирпич». Жителей с. Серегово (сереговса) называли ‘солевары’ (солеваръяс): известно, в Серегово находился один из крупнейших в России солеваренных промыслов, основанный в конце ХVI — начале ХVII вв.

Жителям с. Дон (донса) дали прозвище ‘рыболовы’ (чери кыйысьяс), ‘ловцы черных окуней’ (сьöд екыш кыйысьяс), выделяя в последнем из вариантов цветовой признак черный, который, возможно, указывает на более темную окраску чешуи у рыбы, обитающей в стоячей (озерной) воде. Посредством прозвища донские с пестерем, испачканным рыбной слизью (донса ульöмöсь пестера) также подчеркивается род деятельности жителей села (рыболовство).
Ряд локально-групповых прозвищ не сопровождается в материалах какими-либо комментариями: жители м. Пöръясянь чой - обувь шьющие (кöм кыысьяс), д. Усть-Ижма (Устьö) маслобойщики (йöв быран), с. Деревянск (дереваннöйса) скобельщики (гогина), д. Ягвыв кузнецы (кузнеча), д. Вотча (вольсяса) валяльщики (гыньдейяс), д. Свеждор (свеждорса) стекольщики (стекольщикъяс), с. Пыелдино (полса) варящие самогон (самöкур пуысьяс), жители д. Щель (щельсаяс) самогон делающие (самöкур вöчысьяс) и др.

В прозвищах, составивших следующую группу, актуализируются темы богатства, нищенства, бедности, представления о социальных группах,
классах, в частности, жители д. Кулига (кулижане) богачи (богачöй), с. Ижма (изьваса) купцы (купечьяс), с. Лойма (лёймъянъяс) буржуи (буржуйяс), д. Поруб-Кеповская (мöдчойса) богатые купцы (озыр купечъяс). Такое «отношение», закрепленное в прозвище, подтверждается историческими сведениями; так, население с. Ижма, с. Лойма являлось более зажиточным по сравнению с жителями некоторых других населенных пунктов республики.
Самыми частотными в материалах являются прозвища, в которых реализуется тема нужды, крайней бедности, нищенства: нищими, побирушками (корысьяс) называли жителей сел Коквицы (отса), Озёл (озёвса), Усть-Нем (устьнемса) и др., некоторые присловья сопровождаются комментариями информантов, например: «Коквицы у нас прозывают Коквицкий кузов, много было нищих».
Одну из групп составили локально-групповые прозвища, в основе мотивации которых лежат религиозные и конфессиональные признаки. По отношению к жителям д. Оквад (аквадса) зафиксировано прозвище поповичи (букв. Поповские сыновья, т. е. дети) (поп пиян), что можно объяснить историческими сведениями: до второй половины XVIII в. Оквад находился в составе владений Вологодского и Великопермского епископа, которому принадлежали и местные крестьяне, платившие налоги епархии. Прозвище жителей д. Вичкодор (вичкодорса) попадьи (попаддяяс) можно объяснить, обратившись к семантике топонима: лексемой вичкодор (вичко церковь, вичкодор букв. рядом с церковью) традиционно называлась центральная часть поселения, на территории которой, как правило, располагалась церковь, хозяйственные церковные постройки и дома церковнослужителей. Зафиксировано несколько вариантов, в которых жителей с. Керчомъя (керчомъяса) называют ‘раскольниками’, ‘староверами’ (кержакъяс), в связи с тем что Керчомъя (Усть-Куломский р-н) является одним из центров старообрядчества в Коми крае. Прозвище жителей с. Мыелдино (мысса) – ‘певцы добра’ (бурсьылысьяс) связано с православным религиозным течением бурсьылысьяс, зародившимся именно в с. Мыёлдино и распространившимся в селениях по верхней Вычегде.

В основе номинаций еще одной группы лежат специфические особенности внешнего вида, речевой манеры. Так, жителей с. Брыкаланск (кыдзкарсаяс) называют ‘грязноногие’ (сьöд кокъяс), д. Диюр (диюрсаяс) – ‘тонконогие’ (суньыс кокъяс) (букв. ‘ноги как нитки’). Прозвища жителей д. Коквицы (отса) и д. Виям (виямса) – ‘черные кулаки’ (сьöд кулакъяс) закрепились, возможно, как любители драться. Одно из прозвищ жителей с. Богородск (висерса) связано с характеристикой взгляда – ‘с острым, пронзительным взглядом (сувтса синъяс), букв. стоячие глаза. Такой взгляд по представлениям коми может быть у колдуна или наглого, дерзкого человека.

В единичных вариантах встречаются такие номинации, как едкозубые (дежöдпиньяс) (жители д. Проньдор), табачные губы (табакöсь льöбъяс) (д. Пон), мокроносые (ульпу ныръяс) (д. Ёль Ижемского р-на) букв. носы из мокрого непросушенного дерева.

Особенности местного говора или манеры произношения отразились в следующих прозвищах: жители д. Аким (акимсаяс) низкоголосые (кыз гöлöсъяс), д. Картаёль (картаёльсаяс) свистящие, гудящие, говорящие низким голосом (буксысьяс); м. Феофанпи (фофанписаяс) разговаривающие нараспев (нюкйöдлысьяс). По поводу прозвища жителей д. Грива (гриваса) нытики, плаксы (няргунъяс) зафиксирован комментарий: «говорят жалобно».

Одну из самых многочисленных групп составляют локально-групповые прозвища с орнито- и зооназваниями. Мотивация подобных прозвищ
может объясняться ядом причин: внешнее сходство, сходство поведенческих характеристик, большое количество в населенном пункте означаемых животных/птиц/насекомых, родовое прозвище (по мнению ряда исследователей, имеющее тотемическую природу) и т. д. Орнито-прозвища: жители д. Вомын (вомынса) чайки (каляяс), д. Кырув (кырувса) и с. Озёл (озёвса) вороны (ракаяс), д. Мырьерем (мырйöрымса) вороны (кырнышъяс), д. Мохча (мокчой саяс) вороны (кувар канъяс), д. Ляли (ляйса) голуби (гулюяс), с. Слудка (придашса) воробьи (пышкайяс, пыштютюяс), д. Краснояр (красноярса) рогатые птички (сюра кайяс); д. Вилядь куриное гнездо, курятник (курöг поз).

Зоо- и ихтиономинации: жители д. Гурган (гурганчи), д. Мырпонаыб (мырпонаыбчи), д. Кузьдав (кузьдалчи) зайцы (кöчьяс), д. Наволок (навелекса) и д. Пожня (пожнясаяс) островные зайцы (дійыв кöчьяс), с. Чухлом (чуклöмса) лесные зайцы (вöр кöчьяс), с. Межадор (межадорса) мелкие ерши (кос йöршъяс), м. Нижние Коквицы (улысотса) лягушки (лягуша чукöр).

Прозвища, связанные с названиями насекомых: жители д. Винла (винласаяс) комариное гнездо (ном позсаяс). В основе номинации жителей с. Объячево (Абъячой) клоповье гнездо (лудык поз) и с. Прокопьевка (прокопьевчи) клопы (лудiкъяс) лежит, по комментарию информанта, внешнее сходство: «люди маленькие, мелкие». Название жителей д. Пешкапиян гнездо поганых насекомых (вариант: ящериц) (пежгаг поз) также объясняется в рукописных материалах: «много плохого делают да пьют свой самогон».

Следующую группу составили локально-групповые прозвища, так или иначе связанные с пищевым кодированием (в некоторых номинациях присутствуют лексемы едящие, пьющие), в том числе с ярко выраженной негативной коннотацией (актуализируется тема употребления в пищу нечистой»/«нечеловеческой» еды). Наиболее популярное присловье этой группы связано с номинацией жителей с. Маджа (маджаса) кашу едящие (рок сёйысьяс), вариант: горшки каши (рок кашникъяс). Это одно из самых частотных, записанных не только в Корткеросском, но и других районах республики, прозвище. Его мотивация соотносится с циклом преданий о богатыре Юрке, имеющих распространение в с. Маджа и его окрестностях и повествующих о расправе маджинцев жителей села над богатырем, который уничтожал местный скот. После убийства Юрки (утопления в озере) жители Маджи, чтобы отмолить грех, варят кашу и совершают общую трапезу; некоторых сельчан, не принимавших участия в убийстве, заставляют съесть остывшую, т. е. холодную, ритуальную кашу. Именно с преданием исследователи связывают появление прозвища холодную кашу едящие (кöдзыд рок сёйысьяс).

Возникновение локально-группового прозвища жителей с. Богородск (висерса) пьющие похлебку из древесной коры (кач ва юысьяс) или едящие кору (кач сёйысьяс) связано с тем, что в голодные годы жители коми использовали для еды толченую древесную кору (кач). Подтверждение этому обнаруживается в записях Д. Фокоша-Фукса, датируемых 1916-1917 гг.: «Как-то в Богородске хлеб замерз 2 года подряд. И не из чего стало хлеб печь. И срубили пихту, из-под коры достали кач. Высушили его, перемололи в ступе, хлеб испекли из кача. До сих пор говорят: кач ва сёйисьяс (едящие похлебку из пихтовой коры), и они очень злятся». Возникновение прозвища жителей д. Монастырь едящие ботву/шелуху/очистки (кор сёйысьяс) также можно связать с темой нищенства, голода. Возможно, прозвище пироги с грибами (тшака няньяс) жителям д. Шорйыв (шорйывса) дали за их предпочтение к определенному виду выпечки.

К группе коллективных прозвищ, реализующих мотив ‘едящие «нечеловеческую» пищу’, можно отнести прозвища с ярко выраженной негативной коннотацией. К примеру, жителям д. Пежгин (пежгёичи) дали прозвище ‘едящие ящериц” или ‘едящие поганое” (пежгаг сёысьяс, от пежгаг — ящерица или пеж — поганый, нечистый). Допускаем, что в данном присловье может обыгрываться и название топонима Пежгин.

Прозвище жителей с. Гам (гамса) - ‘рыжкоеды” (от Рыжко — распространенная у коми лошадиная кличка), т. е. ‘едящие конину’ (рыжкоедъяс) — в народной традиции связывается с преданиями о Стефане Пермском, в которых реализуется мотив пищевого запрета. За приверженность к язычеству и в качестве наказания за непослушание Стефан наделяет жителей-язычников обидными прозвищами: жителей с. Гам ‘рыжкоеды’, д. Кошки — ‘белкоеды’ (употребляли в пищу конину, бельчатину) и др.

В мотивации прозвищ жителей д. Катыд (катыдса) — ‘толовы кошек обгладывающие” (каньюр виледысьяс), д. Сёйгудор (сёйгудорса) — ‘овечьи головы обгладывающие’ (ыж юр вильддысьяс), с. Межадор (межадорса) — ‘мясо умерших овец едящие’ (кулдм баля яй сёйысьяс) и других актуализируется, на наш взгляд, основная для традиционной культуры оппозиция свой/чужой, где представителями «чужого» выступают «едящие нечистую пищу» жители не своего, а иного населенного пункта.

Одну из групп составили так называемые этнические прозвища, представленные в фольклорной коллекции небольшим количеством текстов. Наиболее распространенным - ‘цыгане’ (чиганзяс) - называли жителей с. Нившера (одыбса), с. Часово (часса) и с. Коквицы (отса), в одном случае информант комментирует прозвище — «хитрый народ». В единичных записях зафиксированы прозвища жителей д. Чика (чикосаяс) — ‘евреи’, д. Шыладор (шыладорса) — ‘болгары’ (болгаръяс), с. Куратово (кебраса) - ‘китайцы’ (китаечьяс). Этнические прозвища содержат стереотипные представления о лицах другого этноса (например, цыгане — обманщики, конокрады, евреи — прижимистые, материально благополучные ит. п.). Появление таких прозвищ, с одной стороны, обусловлено общностью физических, социальных качеств (внешнее сходство, речевые особенности, поведенческие характеристики и проч.). С другой стороны, сообщество может получить данное прозвище по проживающим в их местности лицам той или иной национальности. Кроме того, в мотивации подобных прозвищ реализуется универсальная для народной культуры оппозиция свой/чужой, и этнический тип в данном случае не имеет значения, поскольку на первый план выступает представление «не такие как мы». К этой же группе мы сочли возможным отнести единичные записи, в которых упомянуты представители других регионов. К примеру, жителей д. Даньдор (даньдорса) называют ‘пошехонцы’ (пöшöконцы), с. Пыелдино (поёлса) – ‘сибиряки’ (сибыракъяс) и др.

В некоторых прозвищах нашли отражение некоторые специфические черты языковых, мировоззренческих взаимоотношений русского и коми населения. О проживающих в с. Усть-Вымь (емдiнса) говорили ‘пышляк рочьяс’, что означает ‘низкосортные русские’ (пыш ляк – самый низкий сорт конопли, который обычно не снимается, остается на поле); о жителях с. Усть-Цильма (устьсыльмасаяс) – ‘кыдъя рочьяс’, букв. ‘русские с высевками’ (так говорят о коми, смешивающем коми и русский язык).

Отдельную группу составляют прозвища, в номинации которых актуализируются представления о «соседях» как носителях сакральных
магических знаний, способных нанести вред, что также обусловлено противопоставлением своего/чужого. К примеру, жителей с. Пожег (пожöгса), с. Пажга (пажгаса), д. Ипатово (ипатьдорса) называли ‘еретники’, ‘колдуны’ (еретникъяс), м. Пушрöс (пушрöсса) – ‘колдуны’ (колдунъяс), д. Ёль (ёльса) – ‘колдуны’ (шева чуманъяс, букв. ‘короба с шевами’, тшыкöдчысьяс, букв. ‘занимающиеся порчей’).

Прозвища, в которых отразились особенности одежды и обуви, составили следующую группу. По отношению к жителям с. Куратово (кебраса), например, зафиксированы номинации ‘штаны со шнурком’ (кöвъя гачьяс), т. е. ‘подвязывающие веревкой штаны’, и ‘балахонники’ (шабуръяс). Проживающие в д. Ураки (ураковчи) назывались ‘бесштанные’ (гачтöмъяс), причем обоснование этого прозвища фиксируется в современных материалах: «дети у них всегда ходили без штанов», «пока человек не взрослый, они всегда ходили без штанов, дети особенно». О жителях д. Гавриловка (гаждорса) говорили ‘ходящие в туфлях’ (тупеля кокöн ветлысьяс), отмечая, по всей видимости, их достаток, материальное благополучие. Жителей с. Няшабож (няшасаяс) называли ‘узорчатоногие’ (сера кокъяс), закрепив предпочтение ижемского населения к орнаментированным вязаным чулкам.

Географическое положение или особенности природного ландшафта отразились в прозвищах, составивших наименее частотную группу. Так, жителей д. Картаёль (картаёльсаяс) называли между ручьев живущие (шоркостсаяс), д. Ивановская (ивандорса) по берегу ходящие (вадор кузьта ветлысьяс), проживающим в с. Межадор (межадорса) дали прозвище гравийники, т. е. живущие на гравие (кöжа вывса).

Некоторые номинации могут содержать несколько смысловых значений, а отсутствие каких-либо комментариев или пояснений затрудняет более четкую трактовку этих прозвищ. Например, жителей д. Гам Ижемского р-на (гамсаяс) называют плакальщики (бöрдысьяс), возможно, оттого, что там проживали хорошие исполнители плачей; с другой стороны, посредством этого присловья могла характеризоваться и речевая манера местного населения. По отношению к жителям с. Мыелдино (мысса) прозвище росу хлебающие (лысва панялысьяс) может быть связано с социальным положением (бедностью), однако сами мыелдинцы объясняют «свое» прозвище подчеркнутым трудолюбием: «Наши рано встают, по росе на работу идут, поэтому так называют». Жители м. Епим Сикт (епим сиктса) получили прозвище прядильщики (кос печканъяс), определяющее их род деятельности. Однако, как указывают диалектологи, основной смысловой акцент в этой номинации приходится на лексему кос сухой, худощавый (так говорят о человеке), соответственно, прозвище может интерпретироваться сухие как прялки и характеризовать внешние данные, конституцию местных жителей.

Печатается в сокращении. Полностью читайте в источнике: Низовцева С. Г. Локально-групповые прозвища жителей коми края (на материалах 1930-х гг. Из фольклорного собрания Национального музея Республики коми) / С. Г. Низовцева, Ю. А. Крашенинникова // Вестник Вятского государственного гуманитарного университета. Вып. 2-1. – 2013 . – С. 113-119.

Публикация подготовлена Библиографическим отделом Центральной городской библиотеки г. Сыктывкара для группы "Интересные факты о Республике Коми"