Японский милитаризм расследование преступлений продолжается

Японский милитаризм – расследование преступлений продолжается

3 сентября, в День Победы над милитаристской Японией и окончания Второй мировой войны, Росархив опубликовал в интернет-проекте «Хабаровский процесс над японскими военными преступниками 1949 г.» (https://khabarovsk1949.rusarchives.ru/) новую тематическую подборку документов Центрального архива ФСБ России и Российского государственного военного архива (РГВА), свидетельствующих о готовящейся агрессии Японии против СССР, разработке, производстве и применении Японией бактериологического оружия в китайских провинциях, а также о массовом истреблении корейцев и сожжении населенных пунктов на о. Сахалине.

Из Центрального архива ФСБ России дополнительно представлены документы предварительного следствия в отношении одного из подсудимых на Хабаровском процессе, поручика ветеринарной службы Квантунской армии, сотрудника «Отряда 100» Хирадзакура Дзэнсаку.

В ходе Хабаровского процесса Хирадзакура был обвинен в том, что «принимал активное участие в изыскании, массовом производстве и применении в диверсионных целях средств бактериологической войны против Советского Союза» (РГВА. Ф. 451п. Оп. 20. Д. 65. Л. 42. https://khabarovsk1949.rusarchives.ru/05-112-1949-pos..).

Будучи сотрудником «Отряда 100», Хирадзакура Дзэнсаку с июня 1942 г. по июнь 1944 г. занимался в лабораториях отряда культивированием бактерий заразных заболеваний скота – сибирской язвы и сапа, чрезвычайно опасных и для человека. В своих показаниях Хирадзакура цитировал слова начальника «Отряда 100» генерала-майора Вакамацу: «На случай войны Японии с Советским Союзом 100-й отряд должен стать фабрикой по выпуску в массовом количестве различных бактерий и сильно действующих ядов для ведения диверсионно-бактериологической войны против Советского Союза». (ЦА ФСБ России. Ф. К-72. Оп. 1. Пор. 73. Л. 48. https://khabarovsk1949.rusarchives.ru/21-10-1949-prot..).

И хотя сам Хирадзакура опытов над людьми не проводил, но с июня 1944 г. по август 1945 г. сначала в составе группы научных сотрудников, а затем и в качестве руководителя принимал участие в командировках в пограничную с Советским Союзом Северо-Хинганскую провинцию Китая (район Трехречья). Именно там была предпринята попытка заражения водоемов и животных сапом и сибирской язвой с целью распространения заболеваний на территорию СССР. Группа Хирадзакуры занималась разведкой – выявляла количество скота у населения, состояние дорог, летних и зимних пастбищ, участков сенокошения, водоемов, пути миграции животных и другие данные, необходимые для ведения бактериологической войны против Советского Союза. (РГВА. Ф. 451п. Оп. 20. Д. 65. Л. 30–32. https://khabarovsk1949.rusarchives.ru/10-11-1949-prot..).

Хирадзакура дал показания об опытах по распылению бактерий с самолета, о подготовке диверсионных отрядов, которые должны были осуществлять заражение на земле и о многом другом (РГВА. Ф. 451п. Оп. 20. Д. 65. Л. 40–41. https://khabarovsk1949.rusarchives.ru/24-11-1949-prot..).

Все эти документы стали доказательной базой и легли в основу обвинения, предъявленного в ходе Хабаровского судебного процесса в том, что японская военщина активно готовилась к проведению бактериологической войны против СССР и Китая, проводя изуверские опыты над мирным населением и военнопленными, пренебрегая положениями Женевского протокола 1925 г. о запрещении применения на войне удушающих, ядовитых или других подобных газов и бактериологических средств. Свидетельствуют они и о геноциде корейского населения, признававшимися этническими японцами людьми «второго сорта».

15 августа 1945 г. Япония объявила о своей капитуляции, советские войска вступили на японскую часть о. Сахалин. Отряд «Кейбодан», созданный для оказания содействия полиции при борьбе со стихийными бедствиями, базировался на Сахалине. Такада Идзиро – начальник полицейского участка пос. Найкава (совр. пос. Тихменево Сахалинской области) приказал членам отряда оставить Красной Армии «выжженную землю».

Поселок Найкава и шахта при нем были сожжены 17 августа 1945 г. Из допроса плотника Отака Фукутаро: «Утром 17 августа 1945 г. старший десятидворки, где я проживал, – Канахама объявил, что по приказу полицейского Такада все население из поселка должно эвакуироваться. […] Я, получив это указание, собрал и упаковал все необходимые вещи, а затем отправился в шахтерский поселок, чтобы помочь собраться в эвакуацию моему родственнику Симидзу Сугеаки, так как у него большая семья. […] Вместе с ними ехал и я до поселка. Когда мы проезжали мимо пожарной вышки, то там собрался народ. Я тоже дальше не поехал, остался возле пожарной вышки, чтобы узнать в чем дело. Здесь я узнал, что по приказу полицейского Такада все члены отряда ʺКейбоданʺ должны остаться и эвакуироваться в последнюю очередь. Так как я являлся членом ʺКейбоданʺ, то тоже остался. Всего собралось около 12–13 человек членов отряда ʺКейбоданʺ […]. Все они выпивали саке и кушали вареное мясо. Я тоже к ним присоединился. Во время этого член ʺКейбоданʺ Такасини мне сказал, что полицейский Такада дал распоряжение поджечь поселок Наикава. Во исполнение этого указания я пошел в северную часть поселка Наикава, где был расположен мой дом. Сначала я хотел взять свои вещи, но ключ потерял и дверь открыть не смог. После этого взял от соседнего горящего дома угли и ими поджег свой дом». (ЦА ФСБ России. Ф. К-72. Оп. 1. Пор. 73. Л. 15–16. https://khabarovsk1949.rusarchives.ru/12-07-1947-prot..)

Показания Отака Фукутаро несколько расходятся с показаниями Минами Кадзуо, который тоже принимал участие в поджоге поселка: «Мы пошли в северную часть поселка Наикава. По дороге Омачи Сахей мне и Эндо дал по коробке спичек. […] В это время проходила японская воинская часть. К нам подошел подпоручик и спросил, кто приказал поджигать поселок. Мы ответили, что это приказ полиции. Тогда подпоручик сказал, что поджигать нельзя потому, что отправить всех жителей в Японию будет невозможно, и им нужно будет где-то жить. Советские же власти будут в претензии. Кроме того, проходящим японским войскам негде будет отдыхать. […] Указанный разговор я передал полицейскому Такада, но он ответил, что уже поздно». (ЦА ФСБ России. Ф. К-72. Оп. 1. Пор. 73. Л. 17–18. https://khabarovsk1949.rusarchives.ru/08-07-1947-prot..).

В выписке из заключения по следствию в отношении действий отряда «Кейбодан» в поселке Наикава говорится, что «в результате этого диверсионного акта, в поселке Наикава пожаром было уничтожено свыше 190 жилых домов, ряд общественных зданий и промышленных объектов, больница, почта, наземные сооружения угольной шахты, депо и др.». (ЦА ФСБ России. Ф. К-72. Оп. 1. Пор. 73. Л. 22. https://khabarovsk1949.rusarchives.ru/vypiska-iz-zakl..).

Ряд документов повествует о массовых убийствах корейцев, подданных Японии, на о. Сахалине.

В протоколе допроса корейца Кукимото Тафуку приведены данные об убийстве 20 корейцев в полицейском участке г. Камисикука (совр. – пос. Леонидово Сахалинской области). Они были расстреляны внутри здания, которое затем сожгли вместе с телами (ЦА ФСБ России. Ф. К-72. Оп. 1. Пор. 73. Л. 39–45. https://khabarovsk1949.rusarchives.ru/16-07-19460prot..).

Обвиняемый Чиба Масаси рассказал следователю об убийстве корейцев в деревне Мидзухо (совр. – пос. Пожарское Сахалинской области): «Между корейцами и японцами существовали неприязненные взаимоотношения. Японцы считали себя господствующей нацией над корейцами. Когда началась война между СССР и Японией, народ был возбужден, и корейцы стали открыто выражать свою радость по поводу успешного продвижения советских войск вглубь территории Японии. Когда боевые действия Красной Армии стали приближаться к нашей местности, то шли слухи, что с приходом советских войск корейцы станут расплачиваться с японцами за ранее совершенные в отношении их притеснения и что поэтому надо уничтожить их. Так были настроены японцы». (ЦА ФСБ России. Ф. К-72. Оп. 1. Пор. 73. Л. 23. https://khabarovsk1949.rusarchives.ru/19-07-1946-prot..).

Далее Чиба Масаси описал убийство в сарае своего односельчанина мужчин корейцев, а затем рассказал о том, как нашел в соседней деревне брошенные тела женщины и детей-корейцев, убитых его сыном с приятелями. На вопрос следователя о том, какими оружием убивали женщину с детьми, он ответил: «Каким именно оружием убивали женщину-кореянку и детей я точно не знаю, но полагаю, убийство совершалось саблями или кинжалами-тесаками». (ЦА ФСБ России. Ф. К-72. Оп. 1. Пор. 73. Л. 25–28. https://khabarovsk1949.rusarchives.ru/06-08-1946-prot..).

Также другой подследственный – Мураока Есио, служащий отряда «Боэйтай», рассказал о расстреле корейца Накадзима, обвиненного в шпионаже: «Зачитав приказ, Кабояси приказал Фукуэ привести в исполнение приговор, последний выстроил недалеко от ямы в ширину человек 8 молодых японцев, вооруженных боевыми винтовками. В это же время корейца Накадзима лично я, вместе с японцами Исигаки и Сато, привязали к столбу, завязали ему глаза. После этого японец Фукуэ подал команду: «По русскому шпиону огонь!» – залп в Накадзима сделали все 8 человек, убит был сразу. […] Как только Накадзима был убит, Кабояси приказал каждому из присутствующих при расстреле поочередно подходить к трупу Накадзима и наносить ему по одному штыковому уколу, что мы все и делали». (ЦА ФСБ России. Ф. К-72. Оп. 1. Пор. 73. Л. 31. https://khabarovsk1949.rusarchives.ru/02-07-1947-prot..).

В проекте «Хабаровский процесс над японскими военными преступниками 1949 г.» (https://khabarovsk1949.rusarchives.ru/) в настоящее время размещены более 400 архивных документов, в том числе протоколов допросов обвиняемых и показания свидетелей.

Л.Г. Костарева,

Российский государственный военный архив (РГВА)